Александр Фролов: «Если бы у меня было много денег, я бы скупил все мотоциклы мира»

Такие, как он – сделаны из какого-то особо редкого материала, который сравним по воздействию с «энергетиком», но только без вреда для здоровья, и с магнитом, только вместо железа, притягивающим таких же увлеченных людей. На мопеде отца они с братом тайком катались, когда им было около десяти, а своих внуков он усадил на мотоцикл уже в пять. Будущей жене он сделал предложение на третий день знакомства, а на свое увлечение мототехникой подсадил почти всю свою большую семью. Люди отдают в его музей разные редкие вещи – кто-то коллекцию фарфоровых кукол – увлечение детства, кто-то редкий военный велосипед, понимая, что у него это точно сохранится.

Он может сутками сидеть в своем гараже, восстанавливая новый экспонат, чтобы потом показать его тем, кто с таким же детским восторгом, как и он, будет рассматривать каждую деталь восстановленного шедевра. О тусовке советских байкеров, «догонялки» с гаишниками, нежелании получить редкий экземпляр для своей коллекции «любой ценой», выборе людей, с которыми интересно, и внуках, заставляющих чувствовать себя молодым и счастливым – в интервью с основателем музея «Мотомир.Ретрогараж» в Каменском Александром Фроловым

О рыбалке в Карнауховке, мототусовке в Водяной балке и рекордных трех дырках в водительских правах

– Александр, в каком районе города прошло Ваше детство? Что чаще вспоминаете?

– Я вырос на Соцгороде, мне было девять месяцев, когда родители получили квартиру рядом с 5-й столовой. Мать работала воспитателем в детском саду. А я толком в детский сад и не ходил, бродяжничал (смеется). Когда брат, а он старше меня на год, пошел в школу, мать хотела, чтобы и меня вместе с ним взяли. Но не сложилось. Помню, утром просыпаюсь, мать мне записку написала, что нужно хлеба и колбасы купить, и брата отвести в школу, чтобы хулиганы его не обижали.

У отца, как все говорили, были «золотые руки» Он сделал две деревянные лодки. Правда, тогда воровали меньше, мы жили на 4-м этаже, а он их прямо во дворе делал и в подвале оставлял спокойно. У него журнал был с чертежами, и он по этому журналу сделал одну лодку за три месяца полностью, уже со стеклотканью поверх дерева. Он работал на стройке, зарплата была небольшая и многое приходилось делать своими руками. Мопед и машину покупал «бэушные», потом ремонтировал. Когда нам с братом было лет по десять, мы в тайне от отца брали этот мопед покататься. Пока у нас в 15 лет не появился собственный мотоцикл.

– И как так получилось?

– После развода родителей, сестра отца, вместе с мужем, очень сильно нам помогали, в том числе, и материально. Они нам с братом первый магнитофон подарили, а потом внесли первый взнос по кредиту за мотоцикл. Это был Чезет-350, такой, грубо говоря, аналог мотоцикла Ява, тоже чешского производства. Тогда его можно было купить в магазине «Спорттовары».

Когда он у нас появился, мы все выходные и каникулы проводили в Водяной балке – там собиралась мотоциклетная тусовка. Это где-то середина 70-х – начало 80-х. Рядом был стадион Победа. А в нашем городе была одна из самых сильных мотобольных команд (игра в футбол на мотоциклах) и очень серьезная секция мотокросса.

У нас с братом тогда еще не было прав, но нам было очень интересно за всем этим наблюдать.

Тогда на стадионе Победа в мотобол играли на запасном поле, а когда наша городская команда вошла в Высшую лигу, то всесоюзные соревнования проводились уже на большом стадионе.

– А как Вы ездили без прав в 15 лет?

– Ну, я же с 10 лет ездил на мопеде. Сначала – без прав, а потом в 16 лет получил. Правда, на третий день меня их лишили. Раньше ведь было – «три дырки» в правах (за нарушение) и все. Я свою третью дырку получил уже на третий день из-за нарушения скорости.

Вот представьте: гаишник на «касике» (К-750 – мотоцикл с коляской), а я на мотоцикле, который развивает приличную скорость. В соцгородском парке были такие турникеты, и, когда меня пытались остановить, начинали за мной гнаться, я между этими турникетами проезжал, возле «Химика» выныривал и все. Когда ехал с Водяной балки, а гаишники на Южной меня останавливали возле подземного перехода, я только шмыг в «пешеходку» и попробуй меня поймай.

О «столыпинских» вагонах в армии, истории любви в автобусе 7-го маршрута и бизнесе, который «проиграл» по интересности мотоциклам

– А чем после школы занимались?

– Сначала мы вместе с братом учились на программистов в техникуме автоматики и телемеханики в Днепропетровске. А потом перешли в 23-е училище в Днепродзержинске, потому что тут и кормили и стипендию платили. Мама умерла рано, когда мне было 18 лет. И благодаря бабе Мане и деду Андрею (сестре отца и ее мужу), которые нас тогда взяли под свою опеку, мы как-то выживали.

От военкомата меня послали учиться в автошколу ДОСААФ, и я получил водительское удостоверение, а потом в армии, можно сказать, служил на машине. Объездил половину Союза. Мы убирали урожай грузовыми машинами. Сначала в Прибалтике, потом в Новосибирске. Я за эти два года службы в общей сложности 60 суток проехал в «столыпинском» (грузовом) вагоне. Машины грузились на железнодорожные платформы, а нам выделяли этот вагон, где 70 человек 15 суток ехали. Правда, зимой добирались до места уже в плацкартном вагоне. Там же, в армии, особо не к кому за помощью обратиться. Дали тебе машину –  сам разбирайся. Родина сказала – иди и делай. Так что многому пришлось научиться.

– После армии вы пошли работать водителем автобуса. Почему именно туда?

– Я, честно говоря, не помню, кем я хотел стать в детстве, а вот брат мечтал стать водителем автобуса. Но так получилось, что попал туда я. И совершенно случайно, просто одноклассник брата предложил. Через пару месяцев после возвращения со службы, я получил права категории «Д» и стал работать на 7-м автобусном маршруте, потом на 11-м ездил – на таком длинном с «гармошкой». Я себе на память о том периоде купил через интернет кассовый аппарат, в который бросаешь 5 копеек – и получаешь билет.

Водителем я проработал около 10 лет, из которых только полтора на маршруте №7. Зато за это время успел познакомиться со своей будущей женой и жениться. Таня ездила в техникум на «семерке». Тогда на линии было всего 4 автобуса, через каждые 15 минут, на круг давался час. И она, видимо, тоже меня приметила и всегда старалась сесть в мой автобус. У меня был автобус Икарус – учебный, и первая дверь была полностью перегорожена. Получалось, что это была моя кабина. И вот как-то она стояла на остановке, а я подъехал, открыл дверь и говорю: «Ну что, садись!». Она села. А у меня там из «мягкого» Икаруса кресла стояли. На третий день после знакомства, я сделал ей предложение, и она согласилась. И мы сразу подали заявление в ЗАГС. Не знаю, как я так быстро все понял, но вот уже скоро будет 35 лет, как мы вместе и у нас две дочери и трое внуков.

В 1993-м я ушел из автобусного парка. Время было сложное, ушел в бизнес, стал перегонять машины из Средней Азии на продажу, потом в Польшу мотался и только потом со знакомыми организовали бизнес уже здесь.

 -Он тоже был связан с машинами?

– Это был хлебозавод №1, что на Пелина (пр.Гимназический). Я был в числе тех, кто это производство открывал. Но со временем, я стал больше уделять внимание своему увлечению – реставрации мотоциклов, и немного отошел от дел. Сейчас я владею мельницей, которая продолжает поставлять муку хлебозаводу. У меня есть компаньон, который взял на себя львиную долю работы, поэтому я могу больше времени уделять своему любимому делу.

О первом удачном дебюте на выставке, темной стороне ретрорынка и желании инвестировать в прошлое

– Десять лет назад Вы купили первый ИЖ-49 и решили попробовать его отреставрировать, а когда получилось, то стали покупать мотоциклы – сначала ИЖи, потом БМВ. Но для всех этих событий должен же был произойти некий перещелк. У Вас уже на тот момент был стабильный бизнес и вдруг ретро мотоциклы, или не вдруг?

– Я просто по натуре такой человек – не могу сидеть на диване и смотреть телевизор, мне нужно что-то делать руками. В семь утра встаю и до девяти мне нужно что-то обязательно делать. Я реставрировал старую мебель – этот диван (показывает на старый диван с зеркалом на высокой спинке), детские педальные машинки, детский городок. Все время искал себе работу – что-то садил, пересаживал, ремонтировал. Думал, чем зимой себя занять. У меня теплый гараж, я купил ИЖ-49 начал пробовать реставрировать. Понравилось. Меня как-то переклинило и у меня было штук 15 вот таких ИЖей. И я думаю, зачем они мне нужны?

Потом стали появляться более ценные экспонаты. Купил два хороших мотоцикла BMW, отремонтировал. И тут, случайно, услышал по радио, что у нас в Днепропетровске проходит ретро автовыставка. У меня тогда даже не на чем было везти «бээмвешки», поэтому пришлось просить товарища. Я не знал – что и как там нужно делать, подошел к организаторам, но они как-то скептически на меня отреагировали, но, правда, решили посмотреть на мотоциклы. А одним из постоянных спонсоров этой выставки была известная французская фирма (производитель смазочных материалов). Когда их представители увидели мои мотоциклы – они им очень понравились, и мне сразу предложили поставить их рядом с палаткой, где они рекламировали свою продукцию. После этого я стал ездить по другим выставкам, заводить знакомства с людьми из этой среды.

– А когда поняли, что у Вас уже набирается коллекция?

– Когда стал больше общаться с людьми, которые тоже этим живут. В этом деле самое главное -найти материал, найти детали. Сделать – это дело такое, а вот найти из чего делать – это посложнее будет. Тогда у меня даже компьютера не было.  Но появились связи, знакомства, контакты. И процесс пошел.

– Как сегодня Вы пополняете коллекцию?

– Сейчас я уже понимаю, насколько это грязная сфера, в которой много не очень порядочных людей. Есть те, кто с помощью гаишной картотеки получали данные о том, у кого и где какая есть техника. Они приезжают, к примеру, по адресу и начинают за три рубля выпрашивать у какого-нибудь дедушки мотоцикл или мопед. А он не соглашается продавать. Так эти перекупщики договариваются с внуками или другими членами семьи, обещают им заплатить, если те им сообщат, когда дедушка отойдет в мир иной. Поэтому я перестал ездить на ретро выставки у нас. Реставраторов в Украине, которых я ценю и уважаю – на пальцах можно пересчитать. У меня пока достаточно материала еще своего, есть еще чем не один год заниматься.

В основном, я стараюсь делать ставку на эксклюзивные модели. Каждый год, за исключением последних двух – не попадаю из-за пандемии, мы ездим на международный ретро авто-мото  базар в Германию. Там есть на что посмотреть, есть что купить.

– Ваш музей – это такая фишка для Каменского, потому что несмотря на другие музеи ретро техники, Ваш все равно несколько иного формата, людей интересующихся – он притягивает своей необычностью. В чем секрет его уникальности?

– Таких мотоциклов, как у меня, нет ни в одном музее Украины. Ну разве что у частников, для себя. В музее сегодня около 50 мотоциклов, все они достаточно редкие. Основная серия – это мотоциклы BMW, начиная с 1931 года выпуска. Есть модели, которых в СССР было всего два экземпляра, с пробегом всего полторы тысячи километров. Наиболее распространенные BMW R-35 и BMW R-12 – тоже есть в моем музее. А вот три модели BMW R-75, собранные в одном месте, есть только у меня: один – военный, другой – гражданский. Первый – в Европе воевал, второй – в Африке, а третий (которых было выпущено всего 232 штуки) – принадлежал генералу армии Петру Григоренко (генерал ВС СССР, диссидент, основатель Украинской Хельсинской группы).

Есть экспонаты, которые в одном экземпляре были выпущены во Франции. Вот недавно купил грузовой мотороллер Тула ТК, 1959 года выпуска, с коляской, которых было выпущено всего 100 штук. В музее стоит мотороллер с кузовом, эту модель до 1980-го года гражданскому населению не продавали, он практически новый.

Экскурсия в музее длится порядка двух часов. Я стараюсь рассказать историю каждого экспоната. И даже людям, которые не сильно разбираются в технике, очень нравится.

-Когда гараж стал пополняться более серьезной техникой, хватало ли Вам навыков, чтобы заниматься реставрацией?

– Мотоциклы попроще я и красить умею, и мотор могу собрать, и карбюратор почистить и отрегулировать, а для реставрации более сложных моделей есть люди, которые делают это профессионально. Если бы я не пользовался услугами других специалистов, я бы, наверное, и половины не сделал бы из того, что здесь есть.

– Сколько времени в среднем занимает реставрация одного мотоцикла?

– Бывает и пять лет. При наличии деталей или информации, где их можно купить – сам процесс реставрации не занимает много времени. Самое быстрое – это две недели я делал «инвалидку» (инвалидная коляска Мотокомфорт, Франция, 1923 год выпуска). Этот экспонат – скорее всего, единственный экземпляр, который был изготовлен по индивидуальному заказу какого-то состоятельного человека.

Когда у меня все детали в наличии, я могу с головой уйти в работу, сидеть в гараже и днем, и ночью.

– Часто Вам предлагают продать тот или иной экспонат, и как вы реагируете?

– Те, кто меня знает, мне таких глупых вопросов просто не задают. Я не продаю. Как-то был на одном байкерском слете, и один человек, увидев мой BMW R-75, говорит: «Я бы тебе «пятерку»(5 000$) за него дал». А я ему тогда сказал, что за эти деньги могу разве что коробку передач открутить. Просто есть люди, которые в этом мало что понимают. Им кажется, что старая модель ничего не стоит. Когда на выставках, не знающие меня люди, приходят с предложениями о продаже, я отказываю, чтобы их даже не обнадеживать.

– А вот если гипотетически предположить, что могло стать причиной, чтобы вы решились продать коллекцию?

– Единственная причина, по которой бы я на это пошел, хотелось бы к ней не обращаться – это здоровье близких мне людей. А так все уже предупреждены, что, если не дай Бог со мной что-то случится, отсюда (из музея) ничего не должно пропасть. Ни в коем случае не устраивать распродажи или аукционы. Но судя по тому, как моя семья вовлечена в эту тему, это маловероятно.  У меня ведь вроде как все есть, поэтому могу только вкладывать оставшиеся силы в любимое дело.

Меня, может, некоторые считают «вольтанутым», потому что для меня мотоциклы – важнее, чем хорошая обувь, или возможность просто деньги «растрынькать». И семья так воспитана. У меня сейчас нет дорогих машин, хотя в свое время были. Но я от этого отошел. У меня микроавтобус десятилетний, но он меня устраивает. Раньше стояли BMW за 150 тысяч долларов, которые я потом продавал за 30 и сам себе задавал вопрос: «Не дурак ли ты?» Я знаю, что каждый экспонат, который здесь стоит, ну, условно, оценим его в 10 тысяч – через 10 лет будет стоить в полтора или два раза дороже. Нужно покупать вещи, которые не дешевеют с годами, а наоборот – становятся дороже.

Об увлечении, ставшим общесемейным, удивляющих внуках и мечте настоящего мотофаната

– А как к Вашему «затратному» увлечению относится жена Татьяна?

– Она всегда мне во всем помогает, потому что ей это тоже интересно. Так же, как и младшей дочери, зятю и внукам. Кстати, мои старшие – внук и внучка – с 5 лет на бензиновых мотоциклах катаются. На байкерские слеты мы ездим всей семьей.

В этом году, когда были в Черкасской области на таком слете на Тарасовой горе, то внуки на мотоциклах там ездили. А дочка пошла какой-то напиток купить и слышит, как молодая пара смотрит на нашу малышню и говорит: «Позавидовать можно тем родителям, чьи дети там летают». А она и говорит: «Так это мои дети». Они ей не поверили и говорят, мол, это внуки того мужика седого с бородой, у него такая семья дружная. На что дочка рассмеялась и говорит: «Так это мой папа».

Жена, поскольку тоже этим увлечена, иногда мне очень толковые советы дает. Я как-то поставил мотоциклы в музее близко друг к другу, чтобы побольше вместить, а она мне говорит, мол, это неправильно – люди же хотят и с боку посмотреть, чтобы все детали можно было увидеть. И с точки зрения посетителя, она, конечно, права. Я всегда прислушиваюсь к ее советам.

Недавно поздно вечером привезли новый экспонат – мотороллер из Запорожья. И человек, который его мне продал, позвонил, чтобы убедиться все ли в порядке. Она в трубку ему стала кричать, что уже влюбилась в этот мотороллер (смеется).

– Что Вас в последнее время удивило в жизни?

– Меня уже мало что удивляет, потому что я сильно много видел в жизни. Разве что внуки мои не перестают удивлять. Они любят у нас время проводить, иногда родители забрать их не могут. Хотя они тут недалеко от меня живут. С трех лет они у меня плавают, с пяти – на мотоциклах ездят.

-Что Вас может рассердить, вывести из состояния равновесия?

-Ой, я нервный человек. Могу очень быстро завестись, во время какого-то рабочего процесса можно легко попасть мне под горячую руку. Потом, конечно, начинаю понимать, что был не прав. Но в тот момент не могу себя проконтролировать.

Я никогда не стану навязывать свое мнение. Если мне кто-то или что-то не нравится, просто уйду и все. Предпочитаю не вступать ни в диалог, ни в драку. Потому что доказывать что-то человеку, который смотрит на вещи иначе, считаю бесполезной тратой времени. Я не согласен с тем, что в споре рождается истина.

Мой принцип жизни – плохих людей не бывает, просто нужно выбрать тех, с кем тебе интересно.

– За что в своей жизни Вы чувствуете наибольшую благодарность?

– За свою жизнь своим родителям, судьбе за то, что все у меня в жизни хорошо сложилось, за мою семью, друзей. У меня есть друзья, которые лет на 20 меня моложе, но им со мной интересно, и они приезжают в гости со своими семьями.

– В какие моменты жизни Вы чувствуете себя счастливым?

– Когда гоняю со своими внуками по поселку (Романково) на мотоцикле, когда нахожусь среди тех, кто интересуется тем же, что и я – на любом байкерском слете.  Мне приятно, когда незнакомые люди выражают свой восторг от моей семьи, когда мы все вместе куда-то приезжаем.

– Есть у Вас какие-то нереализованные мечты, может планы что-то осуществить из намеченного?

– Если бы у меня было много денег, я бы скупил все мотоциклы мира. Не стал бы покупать ни яхту, ни дорогой автомобиль, а все деньги бы потратил на мотоциклы. Ну, чтобы жена не очень из-за этого ругалась, купил бы ей резиновую лодку вместо яхты (смеется).

Автор идеи интервью Александра Чуринова