Ирина Пустовойтова: «Хорошо, когда в жизни тебе нужно что-то конкретное – свое, а не все подряд»

Зеленый торт с ромашками, увиденный на каком-то сайте, стал в ее истории некой точкой невозврата к прежней жизни. Золотая медалистка, обладательница красного диплома, а затем экономист с карьерной перспективой и уже на тот момент мама двоих детей – вдруг почувствовала, что упускает что-то важное. Начальница со скепсисом подписала заявление об увольнении, бросив лишь: «Ты оставляешь работу, чтобы печь пирожки?». Она же, увидев восхищение в глазах близких после своего дебютного торта – уже не могла остановиться. О бойцовском характере, который помог научиться ходить, страсти к чтению рецептов, превращении квартиры в кондитерский цех, ночном творчестве и вкусном семейном бизнесе в интервью с основательницей Крафтовой кондитерской «28 srteet» Ириной Пустовойтовой

О детском сопротивлении трудностям, роли отличницы для близких и крутом повороте в новую жизнь

– Ирина, где прошло Ваше детство? Что из этого периода чаще вспоминаете?

– Я родом из Хмельницкой области. Мое детство пахнет деревней, все эти рассветы, закаты, речка, гуси. Мама была учительницей, всегда много работала. Я росла с дедушкой и бабушкой, они были такие очень «движняковые». Была полная свобода, мне ничего вообще не запрещали, никогда на меня не кричали, безумно любили. Отца у меня не было, а вот дядя был очень значимым человеком в моей жизни. Кстати, в Каменском в его честь названа улица. Это Бурхан Валентин Моисеевич (автор текста Гимна Днепродзержинска, Почетный гражданин города).

Кстати, именно он забил тревогу, увидев, что до полутора лет я как-то странно хожу. Все в деревне умилялись, что я ковыляю, как уточка, а дядя, хоть и стоматолог по профессии, но сразу отправил нас с мамой в больницу в Днепр. Оказалось, что у меня был вывих тазобедренных суставов и я полгода еще лежала на вытяжке – потом почти заново ходить училась. Наверное, та история во мне воспитала первые бойцовские качества.

А когда мне было пять лет, мы переехали с мамой в Днепродзержинск. Я совсем не говорила на русском языке. В садике какое-то время просто молчала, стеснялась. Даже в первых классах школы надо мной еще подтрунивали, из-за того, что я на «суржике» разговаривала.

– А в школе Вы были «ботаником», хулиганкой, активисткой или тихоней?

– Думаю, что до класса шестого я была «ботаником». А потом произошло такое разделение на группы. И я, можно сказать, была лидером в группе, где все хорошо учились. Соответственно, во второй группе главенствовала другая девочка. В итоге, нас натравили друг на друга, правда, до драки не дошло, просто обменялись пощечинами. С тех пор меня уже никто не трогал, как бы, приняли. Правда дома меня отчитали, мол, отличница, дочь учительницы и все такое…

От меня не то, чтобы требовали в семье, чтобы я закончила школу с золотой медалью, но это подразумевалось. В старших классах меня уже настраивали, что надо поступать на экономический факультет. Но поскольку училась я хорошо, то золотая медаль мне досталась довольно легко. Что делать после школы, я тоже не очень понимала. Поэтому, как близкие советовали, поступила в ДГТУ.

– Когда оканчивали университет, планировали работать экономистом?

– Я с самого начала понимала, что экономист – это трижды не мое. На втором курсе познакомилась с будущем мужем, а на третьем уже была беременна. Но рождение дочери не помешало мне закончить университет с красным дипломом (смеется). Может дело в том, что я всегда была окружена любовью своих близких и мне хотелось их тоже чем-то порадовать. Они тогда мной очень гордились.

Хотя не очень хотелось, но пошла работать по специальности – экономистом в казначейство (Государственная казначейская служба). В итоге, проработала шесть лет, до второго декрета, после которого уже не вышла.

– Как отнеслось к Вашему решению уволиться прежнее начальство?

– Моя начальница, с которой мы и сейчас в хороших отношениях, мне сказала: «Ты что уходишь с такой должности печь пирожки? Тебе же через пару лет уже светит должность заместителя начальника!». Я же тогда эту фразу восприняла, как вызов.

Если бы не ушла, может быть и до должности начальника дослужилась бы (смеется). Но я помню, как сидела в конторе и смотрела на улицу сквозь зарешеченные окна, с ощущением, что жизнь проходит мимо.

О торте, перевернувшем сознание, ночных сменах на кухне и кондитерских экспериментах

– Что же произошло с отличницей и экономистом с развивающейся карьерой за время декретного отпуска, что она вдруг решила рвануть «против течения» и кардинально изменить свою стабильную жизнь?

– Когда приближался второй день рождения сына Никиты, в семье заговорили, мол, хорошо бы испечь какой-нибудь торт на праздник. В это время у меня только появился компьютер, и на каком-то сайте я увидела картинку – зеленый торт с белыми ромашками. И, помню, меня это просто зацепило. Почему он зеленый? Тогда мои познания в этой сфере ограничивались только «медовиком» и «рыжиком». Почему-то этот зеленый торт на тот момент перевернул мое сознание. Я начала читать кулинарные блоги, какие-то чаты. Сделала для себя открытие, что этот торт обтянут зеленой мастикой – специальной сахарной пастой.

В итоге на двухлетие сына на нашем столе красовался приготовленный мной торт, правда, он был не зеленый, а желтый. Я просто не нашла зеленого красителя у бабушек на рынке. Подозреваю, что это был краситель для яиц. Я же тогда еще не знала, где можно такие вещи покупать (смеется). Семья сказала: «Вау!». Я ведь была мамой, которая всегда сидит в бумажках и сметах. Торт, конечно, получился ужасно сладющий, но все остались довольны.

Я его сфотографировала и выставила в «Одноклассниках». Это был фурор, я там сразу стала звездой.

– А когда пришло понимание того, что это может стать не только хобби?

– Еще в подростковом возрасте очень любила читать разные рецепты, что-то переписывала в тетрадку, записывала рецепты бабушки, тети. У меня эта тетрадка сохранилась. И вот после всех этих событий, я снова погрузилась в рецепты – месяца три или четыре читала просто взахлеб, как в детстве. А потом позвонила одногруппница, которая увидела фото моего торта в соцсетях, и попросила сделать какой-нибудь – для нее. Но одно дело делать что-то для себя, и совсем другое – выполнять чей-то заказ. Я страшно переживала, что не справлюсь. А деньги как брать? Стыдно же. Подруга сказала, мол, посчитай затраты, а за работу мы тебе гривен сто накинем.

Торт я сделала, он был нежно-розового цвета. Заработала я на нем целых пять гривен(смеется). Еще я весь вечер невероятно волновалась и ждала отзывов. Нет, чтобы подумать, что у людей праздник и им не до меня. Они позвонили на следующий день, сказали, что очень довольны, благодарили.

– И как быстро количество заказов стало расти?

– В том то и дело, что очень быстро. Дело в том, что в то время в городе в этой сфере работали кроме меня всего две девочки. Мы все друг друга знали, общались на форумах.

Среди клиентов сначала были знакомые, знакомые знакомых. Цены были очень маленькие. Я считала, что мне нужно еще нарабатывать опыт и хотелось привлечь клиентов выгодной ценой.

Сложность была еще в том, что мне стыдно было брать деньги. А надо же делать закупки!  Все, что зарабатывала – поначалу вкладывала в ингредиенты, которые заказывала через интернет – качественные красители и другие компоненты.

-Какое максимальное количество тортов Вы пекли на своей домашней кухне за неделю?

– Тортов 20 могла делать, а еще мелкие заказы – маффины, пряники. И это все в декоре. 20 разных по декору тортов, у некоторых была идентичная начинка.

– В какое время вы этим занимались?

– Утром после 9.00, когда муж уходил на работу, дочь в школу, а сына отводила в сад, до 16.00 – было мое время. И после 20.00 – на кухню никто не заходил, это была уже только моя территория. Часто работала до трех или до пяти утра.

– Как реагировали на этот «кондитерский беспредел» дети, муж?

– Они не успели опомниться. Все так быстро произошло: для детей по вечерам мама просто пропадала, на кухню зайти было нельзя, домашних питомцев, которых им очень хотелось, заводить было тоже нельзя, у мужа пропала жена и добавились обязанности – он приходил вечером домой и до 23.00 мыл посуду. Тогда он работал инженером на заводе. Кроме того, мне моих заработков не хватало иногда на закупку, и я даже тянула деньги из семейного бюджета.

А еще я одну из трех комнат полностью забрала под склад, где на больших стеллажах хранилась упаковка. Захламлено все было знатно. Так что было не просто.

Но при всем при этом и дети, и муж меня всегда поддерживали. Так продолжалось шесть лет.

– Информации из интернета и книг хватало, чтобы обучаться новым навыкам или нехватка знаний все-таки сказывалась?

– Через год я поехала учиться, потому что поняла, что мне не хватает знаний. Особенно, в изготовлении свадебных тортов. И я поехала учиться флористике из мастики, когда каждый отдельный лепесточек вырезается, тонируется. Тогда такое обучение еще было редкостью. Так я прошла в Киеве мастер-класс Марии Шрамко – украинки, которая живет в Исландии и является профи в этой сфере. Участие стоило 100 евро, которые мы тогда собирали всем миром, поскольку для нас это была приличная сумма.

Домой я приехала с чувством, что все могу, все знаю, у меня теперь будут самые лучшие торты. Я была очень вдохновлена, сразу подняла цены.

– Какие заказы были самыми сложными?

– Тогда мы очень много делали с мужем (без него бы я просто не справилась!) торты «машины» в 3D – мерседесы, рендж роверы. Сначала распечатывали чертеж, высчитывали масштаб в сантиметрах, делали постамент, чтобы клиренс (дорожный просвет) был. Потом нужно было каждую деталь по шаблону измерить, собрать торт и мастикой обтянуть. Муж, например, кричал, что там капот задрался, я нервничала. Вот, говорят же, когда муж с женой обои клеят – всегда ругаются, так и мы – торты делали и ругались страшно. Зато руку на них «набили».

О везении, счастливом числе «28», «горящих» глазах сотрудников и о непростых клиентских запросах

– Когда произошел тот самый перещелк, и Вы решили, что пора открывать производство вне дома?

– Муж уехал на заработки в Польшу. График оставался жестким, на пару недель я даже уходила в отпуск, но выходных не было совсем. Были мысли все свернуть, недосыпы очень выматывали. Потом позвонила мужу и сказала, что хочу попробовать поискать помещение для кондитерского цеха.

К тому времени со многими клиентами у меня сложились доверительные отношения, мы могли обсудить какие-то проблемы.  Это выглядит может неправдоподобно, но как только я решила искать помещение, за заказом приехала одна из постоянных клиенток, которой я озвучила свою проблему. Она сказала, что такое помещение у нее есть – там раньше размещалась аптека.

Уже три с половиной года наша кондитерская находится именно там. Вот вам и доля удачи. Мы тогда почти сразу завели собаку.

– Почему Ваша кондитерская называется «28 street», ведь адрес у кондитерской другой?

– Дело в том, что число 28 как-то шло с нами по жизни. Знаете, как бывает – всегда на часах, когда посмотришь – 13.28 или 20.28. У нас, например, 27 квартира, а напротив – 28. Ты открываешь дверь и к тебе это число входит. Потом муж когда-то работал в службе такси и у него был позывной «28». И таких случаев было много. Когда возник вопрос названия, то ничего в голову не приходило, не хотелось ничего такого приторного, сладкого. Тогда-то я и вспомнила про это число. Мы открыли справочник по нумерологии и посмотрели его значение – «судьба». То есть нас это число само выбрало. Потом просто добавили «street».

– Сложно было найти сотрудников, когда производство стало расширятся? Ведь одно дело работать самой или с мужем и совсем другое – вовлекать в процесс посторонних людей.

– Это как раз самая большая головная боль. В первую очередь, человек должен быть «свой», потому что с ним проводишь много времени.

Для меня самый первый признак – это «горящие» глаза. Бывает человек только пришел, а уже начинает что-то предлагать, значит, ему не все равно, ему хочется что-то улучшить, и он готов за это взяться. Сегодня коллектив состоит из пяти человек, с нами работает и моя дочь Саша. Она никогда не интересовалась этой сферой, по профессии дочь – графический дизайнер. Так сложились обстоятельства, что мне нужно было ложиться в больницу на операцию и я попросила ее помочь – заменить меня в цехе. А потом она втянулась и ей понравилось. Она занимается всем декором, благодаря ей у нас есть фишка – рисунки ручной работы.

– Правильно ли я понимаю, что среди ваших клиентов есть те, кто с Вами уже больше 10 лет?

– Некоторым мы торт делали на свадьбу, а потом на каждую годовщину рождения их детей. Недавно мальчику Ване делали торт на 13-летие, то есть это уже тринадцатый по счету.

Мне очень нравится, что многие клиенты еще и хорошие знакомые, с которыми нам всегда интересно что-то обсудить. У некоторых из них тоже свой бизнес, поэтому у нас много общего, а это формирует доверие. Важно еще то, что мы не просто с мужем руководим бизнесом, а сами участвуем в процессе, то есть берем ответственность за свой продукт.

– Как Вы относитесь к критике и часто ли клиенты недовольны Вашей работой?

– Негативных отзывов немного, но они всегда очень глубоко ранили меня раньше. Потом стала работать над собой, потому что так реагировать – неправильно. Недовольство чаще касалось внешнего вида изделия. К примеру, хотели лиловый торт, а мы сделали сиреневый. Это случается, когда тебе присылают картинку, например, с какого-нибудь американского сайта, мол, хотим такой торт. А там другой набор ингредиентов, и цены в долларах. Моя ошибка была в том, что я не говорила, что мы не делаем копии. Ты ведь даже копию своего торта сделать не можешь, это ведь не поток. Ни одно изделие невозможно воссоздать на 100%.

Сейчас чаще работаем по своим же шаблонам, выставляем их на странице в соцсетях, и люди выбирают. Это здорово, когда ты сам можешь задавать тренд.

Кроме того, у меня в контактах в телефоне записаны не просто имена и фамилии клиентов, но и некоторые их особенности, которые мы учитываем. На мне ведь еще и функции администратора, даже не представляю, как я все эти нюансы смогут объяснить тому, кто, надеюсь, возьмет на себя эту часть работы.

– О каких особенностях идет речь?

– К примеру, я знаю, что у одной клиентки аллергия на клубнику и ей уже не нужно каждый раз об этом напоминать, потому что мы уже в курсе. Есть еще клиентка, которая написала мне очень гневное сообщение из-за того, что я упаковку с ее заказом повязала не того цвета ленточкой, как она просила. А у человека настроение испортилось, она даже плакала. И мы приняли это к сведению. Человек теперь доволен нашей работой.

Есть у меня еще такой контакт «жадный БМВ» – клиент решил заплатить за заказ на 200 гривен меньше, сказав, что «с нас и этого хватит». Естественно, когда он, как ни в чем не бывало, позвонил еще раз – я сказала, что у нас много заказов и мы не сможем его обслужить.

О «платонической» любви к тортам, фразе, работающей, как призыв и счастье быть с близкими людьми

– А дома для семьи Вы перестали печь?

– Пеку, конечно. В основном, открытые пироги. Муж говорит, мол, испеки на работе. А мне нравится, когда квартира наполняется запахом, становится уютней и теплей.

– Вы сами сладкоежка? Торты любите?

– Я торты не люблю и не ем совсем. Пробовать мне все равно не нужно, у нас все по технологии, по рецепту. Муж очень любит сладкое. Я могу трубочку съесть со сгущенкой или орешек.

– Как вам кажется, что самое главное о Вас нужно знать другим?

– Если мне сказать, что у меня что-то не получится, то я это буду делать точно. Если до этого были сомнения или просто лень – то такую фразу я приму, как призыв к действию.

– Что может «сделать» Ваш день?

– Солнышко, хорошая погода. Чтобы была возможность не торопиться, не спеша сделать зарядку, выпить чашу чая и успеть получить от этого удовольствие. Я очень люблю утро на даче, когда утром просыпаешься, расстилаешь коврик для йоги и наслаждаешься природой, пением птиц. Мне кажется, когда ты находишься за городом – время течет как-то медленнее что ли. И я совпадаю с таким неспешным временем.

– Какие вещи Вас могут вывести из состояния равновесия?

– Поскольку я перфекционист, меня очень расстраивает, когда человек равнодушен к тому, что он делает, когда он не заинтересован сделать это хорошо, выложиться на все 100%. Когда нет отдачи – это неправильно.

-В какие моменты жизни Вы чувствуете себя счастливой?

– Когда рядом муж, дети, мама здорова, любимая собака встречает. Когда я вижу, что они счастливы.

У нас есть семейная традиция, когда мы собираемся все вместе на праздники и с мамой, которая играет на баяне, и дочкой поем украинские народные песни. Это еще из детства идет, еще бабушка моя меня этому учила, и дядя потрясающе пел. Для меня это очень важные вещи и в такие моменты я счастлива.

– Есть что-то, чему бы Вы хотели научиться, но, в силу разных обстоятельств, не успели?

– Мне бы хотелось научиться танцевать, например, латиноамериканские танцы. Сегодня эта мысль мне уже не кажется такой нереальной, как несколько лет назад. Надеюсь, у нас с мужем получится освоить и это.

– Какой Вы себя видите лет через 10?

– Надеюсь, что буду уже бабушкой. Хотелось бы путешествовать больше к тому времени, работать не больше трех дней в неделю и жить за городом. По большей части, меня все устраивает и сегодня. И вообще хорошо, когда в жизни тебе нужно что-то конкретное – свое, а не все подряд. И ты понимаешь, что именно тебе надо.

Автор идеи интервью Александра Чуринова