Александр Воронин: «Любое начинание – это всегда страшно, как с парашютом прыгнуть»

Александр Воронин: «Любое начинание – это всегда страшно, как с парашютом прыгнуть»

Его история про то, как вынужденные заработки помогли найти дело, которым он «взахлеб» занимается уже больше 20 лет. Идею построить бизнес на озеленении – его окружение воспринимало с нескрываемой иронией.  Послушай он их, навер ное, так и работал бы фельдшером на «скорой». Жена поддержала, и он решился. Кто-то хотел лужайку, как у хозяев Белого дома, кто-то просто уютный уголок на своей даче для релакса – и он ездил, смотрел, учился, а потом делал все эти «зеленые ноу-хау», запрос на которые рос с каждым годом. Сегодня он хозяин серьезного бизнеса, но, по-прежнему, с каким-то мальчишеским азартом рассказывает о сорока видах тополей, красоте скандинавской рябины и заражает этим всех вокруг. О роли Портоса в детстве, опыте работы фельдшером, выстраивании собственной бизнес-среды, а также о любимых дочерях и пока не реализованной мечте в интервью с владельцем садового центра «Дворик» Александром Ворониным.

Александр Воронин: «Любое начинание - это всегда страшно, как с парашютом прыгнуть» - ФОТО
Молодая семья Ворониных

О школьной миграции, боксе без вариантов, судьбоносной поломке трамвая и шпаргалке, закрывшей путь в медицину

– Александр, где прошло Ваше детство? Что чаще вспоминаете?

– Я родился в 1-й больнице Днепродзержинска (смеется). Просто там был роддом. Детство прошло на левобережье. Мои родители из селян, которые тогда переезжали в город в поисках работы. Здесь они встретились, у обоих были рабочие специальности. Мое детство – это пески на левом берегу. Там мы, насмотревшись фильм про Д’Артаньяна, играли в мушкетеров. Я всегда был Портосом. Шпаги делали из лозы, надевая на край ветки крышку от консервной банки.

Тогда еще все увлекались футболом, у большинства мальчишек были футболки с 11-м номером, как у Олега Блохина. Что означало: раз носишь такой номер – должен быть самым шустрым на поле. Поэтому на моей футболке была цифра 5, как у Леонида Буряка.

Левый берег строился на моих глазах, поэтому я сменил три школы. Они были переполнены и, как только открывалась новая – детей переводили по месту жительства. Дольше всего учился в 21-й, начиная с 4-го класса. Ребята были разные, считалось, что сюда отправляли тех, кого не захотели оставить у себя предыдущие школы.

Еще я занимался боксом в «Кожаной перчатке» у знаменитого тренера Владимира Кургузова. Среди мальчишек тогда считалось, что если ты не ходишь в какую-нибудь спортивную секцию, то с тобой что-то не так.

– А как Вы оказались в днепропетровском медучилище?

– Случайно. Мы с пацанами были на соревнованиях в Днепре и, когда возвращались домой, то по дороге сломался трамвай. Пошли пешком, на пути было медучилище, зашли водички попить и попали на одну из преподавательниц. Она рассказала, что планируется набор мужской группы фельдшеров. А я как раз заканчивал 8-й класс. Никто из мальчишек тогда эту информацию всерьез не воспринял. Был такой стереотип, что мужчина должен работать на заводе. А меня эта идея заинтересовала, обсудил ее с родителями и подал документы.

В группе, действительно, были только пацаны, все самоутверждались, поэтому драки были на каждой перемене. Из-за этого нас даже хотели расформировать.

Еще было забавно, как на анатомии преподаватель нам сразу сказал, мол, все, что учили в школе – можете забыть, будем учить этот материал совсем по-другому.

– Вы работали медбратом в реанимации областной больницы им. Мечникова. Как там оказались?

– Это была практика, которую должны пройти все студенты. А я решил остаться и проработал там семь месяцев, потому что уже тогда собирался поступать в мединститут.

– Что было самым неожиданным для Вас в этой работе?

– Не могу сказать, что меня эта работа как-то изменила. Думаю, я был к ней готов. В медучилище я всегда был одним из первых, кто начинал практиковать какие-то манипуляции – делать инъекции, ставить катетеры. Не все были готовы это делать.

В реанимации мне, кстати, тоже порекомендовали забыть то, чему учили в медучилище и посвящали меня в специфику с учетом своих запросов. Так и говорили, что в реанимации, как на передовой. С пациентами, которые находятся в состоянии комы, нужно обязательно разговаривать и я это делал. Потом понял, что, когда человек открывает глаза, приходя в сознание, ему нужно спокойно объяснить, где он и почему здесь находится. Это важно.

– А в мединститут все-таки пробовали поступить?

– Да. Но у меня шпаргалку нашли на экзамене по физике и все. Хотя биологию сдал идеально. Потом еще раз пробовал, но уже в ДГУ им. О. Гончара, там тоже открывался новый факультет, что-то связанное с медтехникой. Не набрал нужного количества баллов. Да и специальность врача тогда сильно обесценили, в зарплате их практически уравняли со средним и младшим медперсоналом. В итоге я попал на 3-ю подстанцию скорой медпомощи на Левом берегу в Днепродзержинске, где стал работать фельдшером. Потом 13 лет с удовольствием ездил на вызовы.

– Но диплом Вы все-таки получили?

-Да, в 1995-м пришел в наш институт (ДГТУ), выбрал факультет, где нужно было сдавать химию, потому что готовил ее для «меда» и, в итоге, получил диплом по специальности «Химик-технолог неорганических веществ». Когда был на преддипломной практике на коксохимическом заводе, то понял, что работать здесь точно не буду. Да и все, что изучал в институте – в жизни мне так и не пригодилось. От этого жизненного этапа остались хорошие друзья.

Александр Воронин: «Любое начинание - это всегда страшно, как с парашютом прыгнуть» - ФОТО
С сотрудниками “Дворика”

Об идее, в которую никто не верил, газонах из «Санта-Барбары» и необходимости «сесть за парту»

– Откуда у медбрата скорой помощи взялась идея заняться озеленением?

– Как откуда? С голодухи. Тогда в 90-х зарплату могли год не платить, а я уже женился. Нужны были деньги на роды, коляску. В газете «Дзержинец» нашел объявление, где набирали людей для работы в Москве. На «скорой» взял отпуск, занял у кого-то 100 долларов для первого взноса, с которым меня потом благополучно «кинули», и приехал в Москву. Сначала приходилось разной работой заниматься, а уже в 1998-м году стал работать в бригаде по озеленению. Сюда приезжал – работал на «скорой», уезжал в Москву – занимался посадкой деревьев, обустройством газонов. Последнее меня стало все больше увлекать, и я решил заняться этим всерьез уже в Днепродзержинске.

– Как к этому отнеслись Ваши близкие, друзья?

– Никто в это не верил. Мне говорили: «Саша, научись класть кафель, будешь иметь живую копейку!». Знакомые говорили, мол мы наняли двух бомжей, они нам участок вскопали, мы семенами его засыпали и получили идеальный газон. Но я-то уже понимал, как этот газон должен выглядеть на самом деле, и сколько знаний нужно, чтобы его правильно заложить – и почвоведение, и архитектура.

Тогда меня поддержала жена, для нее я был очень убедительным. А главное, у нас этим видом бизнеса еще никто не занимался тогда. Мне, в силу характера, всегда интересно любое новое начинание – страшно, как с парашютом прыгнуть, но это не значит, что этого не нужно делать.

Клиенты тоже не очень верили. Потому что в голове еще были не газоны из Санта Барбары (американский сериал) – это ведь конец 90-х, а огурцы – с дачи.

Ну и потом, нужно было привыкнуть, что результат своей работы ты не можешь увидеть сразу. Это маляр пришел и белую стену покрасил в красный цвет – все сразу видно. А у нас нужно уметь ждать. Ты заложил газон в апреле, а результат можешь увидеть только летом. Клиенты волнуются, мол, сорняки лезут, лужица организовалась, муравьи, еще что-то. Нужно объяснить клиентам, успокоить их. И потом, когда ты видишь результат и понимаешь, что не напортачил, что все получилось – вот эти моменты я люблю до сих пор, это очень здорово.

– Вам же наверняка пришлось многому учиться, раз Вы решили заниматься этим бизнесом? Где у нас этому учат?

– Академического образования в этой сфере у меня нет. В 2000-м году мне пришлось «сесть за парту» в Национальной академии руководящих кадров культуры и искусств в Киеве, на кафедре ландшафтной архитектуры. Я понял, что мне не хватает знаний. Не на все вопросы, которые мне задавали клиенты, я мог ответить. Сейчас можно «загуглить», а тогда в таком объеме этой информации не было, нужно было искать в специальной литературе. Потом в Германии в питомнике «Лорберг» прошел курс по использованию древесных растений в городской среде. С тех пор обучаюсь постоянно. В год от двух до четырех семинаров точно посещаю. Особенно, если курс ведут ландшафтные архитекторы мирового уровня.

Александр Воронин: «Любое начинание - это всегда страшно, как с парашютом прыгнуть» - ФОТО
Когда есть что рассказать и показать

О первых набитых «шишках», критериях приема на работу, латыни и кризисе, которого удалось избежать

– А что для Вас самое сложное как для руководителя предприятия?

– Самая сложная для меня функция – это увольнять людей. Я лично занимаюсь и наймом, и увольнением сотрудников.

– Есть какие-то Ваши особенные критерии при приеме человека на работу, кроме профессиональных навыков?

– Начинали мы, как бригада «шабашников»-озеленителей. Я нанимал приятелей, знакомых. Делал то, что делать категорически нельзя. Я еще сам многого не знал в этой области. Когда обжегся первый раз – понял, что в любой бригаде должен быть лидер, потому что групповой ответственности не бывает.

Самое тяжелое это, так называемые, социальные ступени. Когда ты со своими приятелями копаешь землю и тебе надо стать бригадиром, ты должен командовать. Ведь ты становишься на ступеньку выше, а они тебя таким не воспринимают, потому что знают много лет – в подвале с тобой курили первую сигарету и пили водку. Поэтому тут только один вариант – напрячься и подняться.

Сейчас у меня три предприятия: студия ландшафтного дизайна, садовый центр и питомник на гектар. Поэтому у нас есть три направления деятельности, объединенные одной целью. Но по бизнес-процессам это три разных направления: выращивание зеленых насаждений, торговля и услуги. Ждать, что к нам придут люди со знаниями в области озеленения – нет смысла, поэтому обучением мы занимаемся сами.

Первый критерий при приеме на работу для меня – хочет ли сам человек у нас работать? Я не беру сотрудников, которым кто-то из родственников ищет работу. Допустим, мама –  сыну, жена -мужу. Эти люди не продуктивны.

Еще человеку нужно рассказать о результате своей работы на предыдущем месте.

– Получается ответ услышать?

– Из 20 человек только один или два могут рассказать, что они делали раньше и каков был результат. Обычно отвечают, мол, «ну, работу работал». Мы ведь часто нанимаем разнорабочих, которым нравится «ковыряться в земле». Не каждый к этому готов. Работа тяжелая, руки в мозолях. И обязательным условием являются рекомендации с предыдущего места работы.

– За что приходилось увольнять?

– В основном, за пьянство. Но это для меня не сложно. А еще иногда приходят люди, которые не поддаются обучению. Хотя тут скорее отсутствие желания. Поэтому приходилось с ними расставаться.

– А как происходит обучение на Вашем предприятии?

– Зимой у нас несезон, поэтому после новогодних праздников всегда начинается обучение сотрудников.

У нас есть своя «библия» – каталог растений, с которыми мы работаем. Это более 800 наименований растений и более трех тысяч типоразмеров и сортов. Продавцы консультанты, менеджеры и сотрудники бухгалтерии должны знать их названия на латыни, русском, украинском языках. Кроме названий продавцы еще должны знать другие особенности этих растений.

– Какие самые сложные периоды были у Вашего бизнеса и как Вы их пережили?

– Самый неприятный был для меня 2008-й год. Знаете, это как – в фуфайке тепло и в дубленке тепло. Но первая стоит 100 гривен, а вторая 100 тысяч. И если тяжело, то легче продать дубленку, чтобы выжить. Когда начался кризис, я подумал, что клиенты от нас откажутся, как от ненужных рюшей или, как от дорогой дубленки. Но этого не произошло. Люди уже привыкли, ну не то, чтобы «красиво жить», а просто не хотят лишать себя привычного глазу пейзажа, чтобы после работы можно было отдохнуть. Поэтому многие кредитовались в тот период.

Александр Воронин: «Любое начинание - это всегда страшно, как с парашютом прыгнуть» - ФОТО
С женой Ольгой и дочерями Надеждой и Ириной

О сезононепопадании в отдых, отношениях с дочерями и ожиданиях от жизни

– Чем Вы еще увлекаетесь в жизни?

– Поскольку мое хобби в свое время переросло в работу, то я с удовольствием занимаюсь этим много часов в сутки.  У меня нет такого, чтобы досидеть на рабочем месте до 5-ти вечера и уехать. Мне очень нравится моя работа.

– Ваша жена работает в «Дворике». Как разграничены функции между вами?

– Она занимается финансами, а я – руковожу (смеется).

– В каких вопросах мнение Вашей супруги является решающим?

– В вопросах отдыха. Она покупает путевку и ставит меня в известность, мол, все, хватит работать. Так получается, что лучшее время всех популярных недорогих курортов приходится на горячий сезон в нашей работе. Египет – на апрель, а это наш самый горячий сезон, а в мае там уже очень жарко. Сейчас вот Турция – а у нас тоже сезон. Поэтому она может разозлиться, купить путевку и поставить меня перед фактом (смеется).

– У Вас две взрослые дочери и старшая, поздравляя Вас с супругой с юбилеем совместной жизни, написала в ленте ФБ очень трогательный пост, где поблагодарила Вас, что научили «брать ответственность, зарабатывать, распоряжаться деньгами и помогать людям». Наверняка за этими словами стоят какие-то Ваши поступки. Это так?

– Это все складывается из маленьких поступков и общения. У нас нет в семье какого-то культа денег. Чтобы, например, купить очень дорогую машину. У нас большей ценностью являются путешествия. Мы любим активный отдых, любим узнавать что-то новое, открывать какие-то красивые места для себя.

Старшая дочь закончила КПИ, получила диплом менеджера и работает по специальности в Киеве. А младшая сейчас тоже учится в столице, она выбрала для себя специальность «Реклама и связи с общественностью». Мы с женой никогда не вмешивались в их выбор.

Мне, конечно, очень хотелось, чтобы наш бизнес был семейным. Ведь все успешные бизнесы, связанные с озеленением, в Европе – семейные. Но это была моя ошибка. Этот бизнес –  мое увлечение. А дочери хотят и, наверное, это мы им в голову вложили, быть самостоятельными.

– В чем, по-Вашему, сегодня основная проблема взрослых, когда они не могут наладить коммуникацию со своими детьми?

– Мы забываем, какими были в их возрасте. Я помню реакцию своего отца, например, на музыку, которую я слушал – Си Си Кэтч, Сандру. По его мнению, песня –  это история, которая хорошо рассказывалась Зыкиной или Кобзоном. Поэтому, когда старшей дочери было 15 лет, я вспоминал, что у меня было в этом возрасте. По сравнению со мной, моя дочь – просто ангел.

Мы тоже читали другие книги, слушали другую музыку. Поэтому я всегда возвращаюсь к себе в этом возрасте.

Вы когда-нибудь хотели уехать из Каменского? Почему?

– Недавно стал об этом задумываться. На самом деле, здесь моя комфортная среда обитания.  Но у меня всегда было большое желание, чтобы дети с удовольствием возвращались в наш город. А они сейчас в Киеве и не исключено, что найдут себя там. А нам с женой хочется быть рядом. Это основная причина.

– Что сегодня Вас может вывести из состояния равновесия?

– Глупость. Я имею в виду, нежелание учиться чему-то новому. Меня иногда это просто бесит. Когда ты рассказываешь человеку, пытаешься его увлечь, а в него это просто не заходит. Я по себе вижу, что в связи с увеличением скорости жизни и изменений, которые происходят – ты просто не можешь не учиться каким-то новым навыкам.

 – В какие моменты жизни вы чувствуете себя счастливым?

– Когда дети приезжают, сейчас у нас такой период – «синдром пустого гнезда».  Когда собака меня встречает дома – я тоже счастлив. Еще, когда встречаю родственную душу, даже в соцсетях. Это здорово, когда кто-то воспринимает мир так же, как и ты. Меня радует, когда что-то созидается, что-то строится.

– У Вас есть какие-то невоплощенные мечты? Может из детства?

– В детстве я очень любил лошадей и мечтал быть конюхом. Когда ездили к родственникам в Хмельницкую область, я там с лошадьми проводил много времени. Может оттуда у меня мечта –  завести лошадь. Но пока для меня это затратно. А вообще это бизнес, который очень похож на мой нынешний.

– Кем вы себя видите лет через 10?

– Счастливым дедушкой (смеется).

Александр Воронин: «Любое начинание - это всегда страшно, как с парашютом прыгнуть» - ФОТО
Любовь к лошадям осталась с детства

 

                                                                                                      Автор идеи интервью Александра Чуринова