Про боль, надежду, любовь и преданность

Про боль, надежду, любовь и преданность

 Автор: Александра Чуринова.

– Ну, давай, писни мне пару капель! Тебе что, жалко? Больше мне от тебя и не надо для анализа – уговаривала кота мэйн-куна медсестра одной из ветклиник Каменского по имени Влада, нащупывая через мохнатый живот мочевой пузырь кота.

– Вы так под шеей его не держите, если резко дернется, может и шею себе свернуть! Держите крепко, за холку, и вот еще задние лапы тоже хватайте! – это уже мне, временной опекунше этого лохматого симпатяги по кличке Маяковский.

– Вы мне говорите, что и как надо делать, а то я, если честно, совсем не в теме. С трудом поняла, как в эту переноску его впихнуть. Чудо-то не мое – дочка уехала в отпуск, а кот вдруг захандрил, – пытаясь как-то оправдать свою неуклюжесть, объясняю медсестре степень своих родственных связей с ее пациентом.

-Ну, давай, красавец, надо пописать, потом еще всякое-разное буду с тобой делать. Но вы, мэйн-куны, парни крепкие – так что ты настраивайся. Кончай на меня злобно смотреть! Ой-ой, морда все-равно симпатичная! – смеется Влада.

Маяковский, натянув прищур и, добавив важности в выражение морды, похоже, стал перебирать в голове варианты: что за объект перед ним такой – новый и необычный. Ступор его вполне объясним, Влада – яркая, фигуристая блондинка в розово-коралловых лосинах с пирсингом на брови и татуировками на обеих руках. Рассмотреть, что там изображено, мне так и не удалось, сумасшедшая подвижность медсестры, а уж тем более ее рук – просто не позволили мне сфокусироваться на ее нательных рисунках. Я только ловила себя на мысли, что сижу с открытым от удивления ртом, глядя, как она порхает по манипуляционной, ловко управляя полетом шприцев, четко попадающих в мусорное ведро, после сделанных ею же уколов.

-Ну красавец, ну молодец! Я же тебе говорила, что у меня все не только писают, но и какают, если нужно! – все, что не попало в маленький судочек, а разлетелось брызгами по стене, Влада аккуратно вытерла салфеткой с дезинфектором.

– Идите на тот стол за ширмой, а то сейчас двух отравленных овчарок на этих столах будем капать, – указывает она на место, где нам с Маяковским расположиться для капельницы.

– Он уже и описался, и обкакался, но я его все равно в шарф завернула и сразу сюда –  рассказывает сквозь слезы женщина, судя по слышимости, в соседнем кабинете.

Вскоре к нам в манипуляционную зашли две пары огромных коричневых глаз, из которых одни принадлежали той-терьеру, вторые – его хозяйке, которая, по всей видимости, и была той плачущей женщиной, потому что остатки слез все еще блестели в ее глазах.

-Ну что ты, олененок, сейчас поставим тебе капельницу и все будет чики-пики! – пытаясь взбодрить той-терьера, устанавливала ему катетер медсестра. Через несколько минут две пары коричневых глаз уже созерцали одновременно пространство вокруг, смирившись с участью – просидеть в манипуляционном кабинете какое-то время.

Я сразу и не заметила маленький копошащийся рыженький комок в огромной пластиковой емкости, который обитал на столе, через ширму от Маяковского. Комочек развернулся и сел на задние лапки. Похоже, он совсем недавно появился на свет. Малыш периодически вставал, чтобы посмотреть, что там происходит за пределами его огромной пластиковой квартиры, после чего снова принимал форму помпона.

-Ника, не брыкайся, я и так тебя еле несу! – опускал свою ношу в виде овчарки весом не менее 30 кг на соседний с нами стол, седой мужчина лет 70-ти. – Ну что ты, трусиха, не бойся! Надо вас с сестрой спасать. Еще двух смертей я не переживу! – умоляющим тоном говорил он собаке.

Потом уже, обращаясь ко мне: – Два дня назад двух овчарок похоронили с женой. Это были мама и папа Ники и Миры. Это Ника (показывая на принесенную овчарку), а Мира – в машине. Она совсем истеричка, очень всего боится. У их родителей отравление было – не спасли. Теперь вот этих отравили, – поделился со мной мужчина.

– А кто же их отравил? – спрашиваю.

-Да есть у нас один сосед… – не успел договорить, поскольку рядом уже стояла медсестра.

-Так, ну что, девочка, давай побреем лапку и катетер поставим. Держите ее! Ой, да не смотри ты на меня так, я тебя не боюсь. Вот, хорошая девочка, вот молодец. Вы только смотрите, чтобы она трубку от капельницы не передавливала лапой, – продолжала воздействовать своим обаянием на новую пациентку всеуспевающая Влада.

– Мы живем за Шульговкой с женой. У нас небольшое хозяйство. Вот было четыре собаки, пять котов, куры и конь. Еще коровы были две, но мы их в приют отдали. А люди, знаете, иногда очень злые бывают. Вот и у нас сосед свою собаку вилами заколол, что от него ждать? Родителям Ники я капельницы сам ставил, но спасти их все равно не получилось. А тут еще девчонки… – мужчина вытер тыльной стороной ладони, влажные полоски на щеках.

– Коля, иди, Миру надо притащить, она там совсем от страху забилась в угол в машины, – зашла в манипуляционную хозяйка овчарок, держа в руке бутылки с физраствором.

– У нас есть лекарство, зачем вы покупали? – спросила Влада.

-Да это мы родителям наших девочек еще покупали, просто они уже не понадобились, – немного подрагивающим голосом ответила женщина, щурясь от света лампы.

Через несколько минут рядом со столом овчарки Ники лежала ее сестра Мира. Вернее, Ника лежала, а Мира никак не могла справиться со страхом и сидела, часто дыша с высунутым языком.

-Ну, давай, не бойся. Да, я такая противная тетка, но я от тебя не отстану. Спроси у своей сестры! – приблизив свой нос к носу овчарки говорила Влада. Ее мастерству общения с животными и тому, как они на нее реагировали можно было только позавидовать. Было видно, как от каждой фразы или даже слова, брошенных нашей чудо-медсестрой в сторону кого-либо из подопечных – у тех менялось мордовыражение. Все четвероногие пациенты смотрели на нее как-бы понимая, что с этой барышней лучше не спорить.

– Я сейчас все уберу, вы извините, – засуетился хозяин овчарок, когда у Ники начались приступы диареи.

– Да что вы так переживаете. Организм должен очиститься от яда, так что это обычный процесс. У нас вон на прошлой неделе двух немецких овчарок привезли с алкогольным отравлением. Хозяева, когда наливку цедили, ягоды из нее выбросили, а собаки нашли и наелись. А потом «белочку поймали». Мы их тут «на ноги ставили». И ваши «девчонки» восстановятся, придется потерпеть – пыталась подбодрить немного растерявшегося мужчину медсестра.

Когда наша капельница закончилась, хозяин овчарок сидел, держа лапы своих «девочек», в которые были вставлены катетеры:

– Дорогие мои, только не умирайте, я этого просто не переживу. Приедем домой я Вам выставлю целую сумку с обувью – грызите сколько хотите, спите на диване!».

Его жена зашла и сказала, что отравление дало осложнение на сердце, и Нике с Мирой придется ставить еще 8-часовую капельницу на ночь.

– Значит, будем тут ночевать. Купи мне только чего-нибудь пожевать и кофе! – попросил жену бывший военный.

На улице стемнело и наша процедура подошла к концу, поэтому всем нашим новым знакомым мы с Маяковским пожелали выздоровления и доброй ночи, ведь некоторым из них еще предстояло побороться за жизнь и почувствовать, как они важны и значимы для тех, кто сейчас с ними рядом.