Каменчане о войне

Каменчане о войне

Сколько горя вместил в себя этот прошедший месяц войны, сколько боли оставил он в душе каждого из нас, сколько ненависти он всколыхнул, нажимая на болевые точки смертями тех, кто был рожден для любви, счастья и мира, сколько страха мы перемалываем каждый день в своей голове, сколько судеб разрушили русские бомбы и ракеты.

Спустя почти месяц с начала войны, мы спросили у известных в городе каменчан: помнят ли они свое утро 24 февраля 2022 года, когда слово «война» стало уже утверждением и констатацией факта, а не просто предположением с разной степенью вероятности, и, с какими мыслями и чувствами они просыпаются сегодня, как живут и во что верят?

Каменчане о войне - ФОТО

Гарник Хачатрян, скульптор, Заслуженный художник Украины

–  Узнал о войне из интернета. Прочитал, что бомбят все города. Я не предполагал, что до такого дойдет. Как и многие, думал, что нас просто пугали, когда собирали войска на границе. Правда, когда за день-два посольства разные стали уезжать, то меня это насторожило. Хотя все равно сначала не верилось.

Все-таки война началась. Притом бессовестная такая война, очень подлая. У войны тоже есть разные лица. Есть война, когда военные воюют с военными. Он (путин) искал причину – военная операция, какие-то нацики. Что за нацики? Я как-то не вижу этих нациков. Теперь у нас вся Украина – это националисты. Мне сразу, в первый день, стали звонить из Армении, а я звонил в Херсон, Краматорск. И сейчас звоню каждый день. У них теперь ни света нет, ничего нет.

Каждое утро просыпаюсь с мечтами о мире. Просыпаемся и думаем, вот дай Бог, чтобы был мир, с друзьями здороваемся и желаем друг другу мира. Слово «мир» стало самым главным и важным. Раньше про здоровье спрашивали, а сейчас только мир, мир, мир. Звонишь поздравить человека с Днем рождения и спрашиваешь, что он больше всего хочет, а он говорит, что уже не надо ни здоровья, ничего, только мира. Вот так у людей все поменялось.

Война – это подлая штука во все времена. Я пару недель не мог работать, руки не хотели ничего делать. Надеялся, что до конца марта все-таки это закончится. Теперь понимаю, что вряд ли, еще минимум месяц-два. Надеюсь, что летом закончится все-таки. Он (путин) сумасшедший, одним словом. Страха у меня никакого нет, если дойдет до нас, то будем и мы воевать. Не знаю, когда будет победа, но то, что конец россии все ближе и ближе – это я точно знаю. И это будет наша победа, однозначно.

Каменчане о войне - ФОТО

Людмила Глок, журналист, публицист, блогер, краевед

– Я и ГКЧП проспала, и войну проспала, все начала просыпаю. Даже не помню, откуда узнала. Где-то в соцсетях, наверное. Никто не звонил. Я проснулась и абсолютно ничего не знала, занималась своими делами. Телевизора у меня нет, радио не включено. И я провела полдня спокойно. Даже не помню свою реакцию, когда узнала.

Я и сейчас спокойно к этому отношусь, потому что рано или поздно это должно было, наверное, начаться. Мы, по-моему, с 2013 года ее (войну) ждем. У меня до сих пор к этому не сформировалось отношение, не могу с этим примириться. Но это рано или поздно должно было случится. Мне так кажется.

Как только увидела, что военкомат набирает в тероборону людей, вспомнила что я военнообязанная и мне нужно совершить подвиг. Быстро позвонила, сказала, что мне неполных 68 лет и у меня есть военный билет при себе. 27-го февраля меня уже пригласили на свидание, как раз ввели комендантский час. Утром я встретилась со взводным в своем камуфляже – у меня пальто цвета хаки и такая же шляпка. То есть я вся уже была при параде, сказала, что хоть и в возрасте, но хожу на фитнес. Он меня утешил, сказав, что во взводе пенсионеров (которые непризывного возраста – то есть 60+) есть товарищ, которому 75. Я впечатлилась. Взводный сказал, что главное – быть на связи и велел ничего не рассказывать и ничего не писать. И я долго не писала. Но потом мне позвонили и полностью деморализовали, оттеснив меня к гражданскому населению, поэтому теперь лежу в окопе собственного дивана.

Просыпаюсь с мыслью, что надо что-то делать. Выхожу из соцсетей, начинаю чем-то заниматься и есть ощущение, что ничего в моей жизни не изменилось. А когда возвращаюсь в информационное пространство – начинается всякая информационная бомбежка.  Поменялись мои друзья в фейсбуке, тональность поменялась. Когда начинаю это все читать, тогда для меня начинается война.

Я иногда начитаюсь всех этих страшных новостей и думаю, елки-палки, может сегодня последний день мирный, надо запомнить его чем-то хорошим, ведь уже откладывать некуда, уже нет – «на потом». Поэтому пытаюсь запомнить каждый часик вот этой мирной жизни. И хочется, чтобы все запоминали.

Каменчане о войне - ФОТО

Ольга Пометун, спикер, мотиватор, руководитель БФ «Объединенные добром»

– 24 февраля в половине седьмого утра мне позвонила  племянница со словами: «Вставай, а то уже война». И тут же в трубке я услышала голос зятя: «Оль, это уже без шуток, бомбят Харьков и Киев. Вставай, собирай вещи».

У меня было предчувствие, но я, как человек, который живет на позитиве, который думает о развитии –  в моей голове не умещалось, что в 21 -м веке такое может быть. Я родилась 9 мая и этот день у меня всегда ассоциировался с Днем победы, я этот день проживала всегда с двойными эмоциями, он всегда для меня был очень значимым. Всегда понимала, что это было когда-то очень давно и повториться такое не может.

В то утро я была дома одна и меня хватило буквально на полчаса, позавтракала гидазепамом и позвонила своему родственнику Васе, сказала, что не могу быть одна дома. Он сказал, чтобы я собиралась и, что он за мной заедет. Собрала свой спортивный рюкзак с минимумом вещей. Мы поехали на заправку, было уже 7.30 утра, там были километровые очереди, город жил уже совсем в другом ритме. Я заправила полный бак и поехала к сестре. Вечером мы всей семьей приняли решение уехать в село. У нас маленький домик на две комнаты, мы там разместились вшестером и еще четыре кота. С того момента я ни разу не была в городе.

Через пару дней, когда шок немножко прошел, я созвонилась с друзьями волонтерами, с благотворительными фондами Днепра и мне сказали: «Оль, давай включайся». Начинали мы с памперсов, приютов для детей, потом занялись размещением переселенцев.  Теперь я уже знаю, что такое разгрузка, какой слой метала в бронежилете, из какого автомата он обстреливается. Когда меня спрашивают, по каким вопросам ко мне можно обращаться, то сейчас, наверное, я не знаю того вопроса, по которому ко мне нельзя обратиться. У меня теперь в телефоне контакты «бронежилет Валера», «Катя балаклава», «аптека Таня». У меня есть возможность уехать, но  понимаю, что пока я полезна – мое место здесь.

Сейчас просыпаюсь с мыслями, что это все еще не закончилось. Да, я благодарна за каждый день, когда посыпаюсь, но пока еще не могу расслабиться. У меня есть не просто вера, а четкое убеждение, что мы победим. И я буду делать для этого столько, сколько надо.

Каменчане о войне - ФОТО

Ірина Пустовойтова, засновниця крафтової кондитерської «28 street»

– Мені вранці 24 лютого подзвонила співробітниця, вся в сльозах. Спочатку такий шок, що такого бути не може. Ми одразу с чоловіком підскочили та включили новини. Два дні потім сиділи в шоці, як заціплені, нічого не могли робити, почували себе безпорадними. Поїхали на роботу, ридаючи тут все закривали. Просиділи так два дні, а потім, на третій, вже зрозуміли, що то все фігня – треба їхати та пекти хліб. І почали роботу.

Познайомилися з хлопцями с тероборони, понаходили контакти волонтерів, дівчат зібрали, щоб допомагали нам пиріжки пекти. Люди стали приносити – хто муку, хто олію, хто капусту. Дівчата мої, знайомі кондитери працюють разом з нами, бо ми по 300 пиріжків на день робимо та ще й хліб. У перший день всі стояли, пекли та дивилися один на одного, як «з хреста зняті», а потім легше вже було. Так що мене робота, можна сказати, врятувала. Я радію, що можу працювати, що можу податки заплатити, що зарплатню можу дати дівчатам.

Діти в мене, дякувати Богу, вже дорослі, старша донька – вагітна, тому дуже за неї переживаємо. Я не знаю, як би себе почувала, якщо б в мене були дуже малі діти, тому не засуджую тих, хто поїхав, бо дуже складно.

Зараз, коли просинаємося, то вже більш впевнені в тому, що треба працювати, платити податки та чекати, бо перемога вже скоро. В нас все буде добре, тому що іншого виходу в нас просто немає.

Каменчане о войне - ФОТО

Евгений Лясковский, хирург

-Я узнал о войне рано утром из интернета. Накануне трое суток подряд какие-то ужасы снились. То есть, какое-то предчувствие было. Я, правда, связывал это с операциями, думал, какие-то тяжелые операции предстоят. И, конечно, – в это (войну) было сложно поверить. Мозгами понимаешь, что это происходит, но сложно поверить, что это реально, что действительно такое может быть.

Потом, задним числом, начинаешь понимать, что да, к этому все шло, предупреждали, говорили, что войска на границе. Мы за этим всем следили и мониторили. С 2014 года у меня была такая активная позиция, я очень переживал потерю Крыма, болезненно к этому отношусь и сложно простить это «братскому» народу, а сейчас тем более. Все равно такое ощущение, что мы находимся в каком-то сне, который вот-вот должен закончиться и жизнь продолжится. Но понимаю, что прошлой жизни уже никогда не будет. Я верю в победу.

Паника сменилась мыслями, что дальше будет происходить. Все начали уезжать, началось такое движение. Сразу мысли о том, что о диссертационной работе и учебе нужно теперь забыть, о всех планах по работе – тоже. Все меняется, больница переориентируется и начинает готовиться к новым рельсам, новым реалиям.

Сейчас уже стало привычкой каждые 15-20 минут мониторить телефон, проверять, какие изменения в движении войск. Просыпаюсь и думаю: что захватили, а что нет?; упал Мариуполь или нет?; как там Киев?; жив ли Президент?

Уверенность в победе есть, но и опасения тоже есть, потому что враг подлый, циничный и коварный, не считается ни с человеческими жертвами, ни с разушениями инфраструктуры. Люди «за поребриком» настолько одурманены… Я никогда не мог понять, как граждане Германии дали себя одурачить до такого состояния, чтобы Гитлер ими манипулировал? А теперь, глядя на россию, я понимаю, как это все возможно.

Каменчане о войне - ФОТО

Андрій Олійник, директор СШ №5

– В мене з самого ранку 24 лютого почав розриватися телефон, всі стали писати. Я прокинувся и пішов сказати батькам, що почалася війна. Вони, звісно, дуже злякалися, бо тож невідомо від куди воно прилетить. Ми навіть ніколи не замислювались над тим, де нам ховатись, нічого такого не облаштовували – в нас немає ніякого укриття. Вважали, що все буде добре.

Спочатку я якось ще зберігав спокій, а потім, коли вже приїхав на роботу та побачив, що люди дійсно налякані, то певна паніка всередині все ж таки оселилася. Тоді страх у всіх в очах читався. В школі в нас з першого дня запрацював пункт мобілізації, тому я бачив, як люди заходили в такому напруженому стані. Тоді ще може не було такої впевненості, яка є вже сьогодні, що ми переможемо. Ще на той момент ми цього не розуміли та були розгублені.

Ну, а вже потім цей наш патріотизм, наш козацький дух взяв над тими емоціями верх. Ти намагаєшся взяти під контроль свої емоції, бо розумієш, шо страх та паніка ні до чого не призведуть, а треба організувати роботу людей, укриття привести до ладу. Тому я тримаюся, не панікую, зберігаю спокій. Ну і намагаємося бути корисними для тероборони і для переселенців, в нас зараз харчуються біженці. Тобто, коли ми поринули в роботу, то одразу й паніка зникла.

Кожного ранку я прокидаюсь з думкою – слава Богу, що прокинувся. Мене не покидає відчуття, що ми переможемо. Незважаючи на ситуацію, все рівно плани на майбутнє будуємо і стосовно роботи, стосовно нашого закладу, та й що до особистого життя, звичайно. Всі ці мрії також допомагають пережити те, що відбувається в повсякденні. Як ми будемо це все повертати, як будемо будувати відносини, бо вже як раніше – ніколи не буде. Навіть відношення до нашого Гімну, коли зараз він лунає кожного дня – воно зараз зовсім інше, бо дуже відгукується всередині. Коли ти бачиш, як чоловік під нього плаче, чи жінка плаче – зараз дуже сильні емоції у людей.

Каменчане о войне - ФОТО

Леонида Градосельская, преподаватель сольного пения Каменского музыкального колледжа, Заслуженный работник культуры Украины

– Я даже не помню, кто первый мне об этом сказал. Долго не могла просто произнести это слово – «война», как нечто реально происходящее сейчас, в 21 веке. Как и многие, не верила, что это вырастет до таких масштабов. И чем больше я погружалась в новости, тем становилось страшнее. Сразу вспомнились рассказы моей старшей сестры Светланы, как они с мамой в 1942 году меня маленькую прятали в погребе. Но бежать мне все равно некуда. Младший сын сейчас здесь, рядом, со старшим созваниваемся. И еще у меня несколько дней назад, уже во время войны, женился внук, на которого я никогда в этом смысле не рассчитывала. Все время смотрю новости из важных для меня городов – Киева, Харькова, Каховки, Херсона.

У меня есть несколько знакомых женщин пожилых, которые не выходят из дома и я им помогаю – в магазин хожу, или что-то готовлю для них.

Просыпаюсь с тем, что я себя еще не изучила. В том плане, что привыкла всякие обиды в свой адрес прощать, но теперь понимаю, что не смогу. Не смогу простить россиянам то, что они сделали с нашими маленькими детишками, мамами роженицами, что они сделали с театром в Мариуполе. Там находился внук моей знакомой, он выбрался. Очень возмущена тем, что людей насильно вывозят из окупированных городов. Никогда не прощу россиянам того, что они сделали с Киевом, Харьковом – городом моей юности, с моей родной Каховкой!

Каменчане о войне - ФОТО

Марина Юрченко, актриса Академического музыкально-драматического театра им. Л. Украинки, Заслуженная артистка Украины, мама четверых детей

– Накануне, 23 февраля, мы ездили на гастроли в Никополь, возили наш спектакль «Игра в любовь».  Когда приехали – установили декорации, провели репетицию и у нас еще было много свободного времени до спектакля. И мы своей небольшой компанией – артисты и другие сотрудники театра, пошли гулять по Никополю, зашли в кафе и там так тепло посидели – что-то такое рассказывали, делились историями из жизни, пили кофе, хохотали. Вернулись домой ближе к полуночи. Сейчас эти воспоминания – как из другой жизни.

А 24 февраля я проснулась утром, у меня часы заведены, чтобы детей в школу отправлять. А муж мне говорит, что началась война. И это так дико для меня прозвучало и неправдоподобно. Как это в нашем 21-м веке может такое быть? У меня сначала было даже какое-то недоверие. Я спросила: «А что делать, как быть, как детям в школу идти?» А он мне говорит: «Какая школа? Ее не будет. Детей из дому выпускать нельзя».

Потом начали первые новости приходить из-под Киева, у нас там родственники, друзей очень много. Стали созваниваться с ними, они рассказывали, что у них уже очень сильно слышны взрывы и они сидят в убежищах.

Новости стараемся не смотреть при детях, потому что все-таки психика детская очень уязвимая. Младшая дочка, которой 8 лет – боится, она не плачет, но все время подходит, обнимает меня. Они все такие притихшие. Дети, конечно, перенервничали и стали плохо себя чувствовать физически.

Сейчас просыпаюсь и думаю, что мы, как никогда, научились ценить жизнь. Мы раньше об этом может и не задумывались. Сейчас как-бы все обнажилось, ушло все внешнее, что казалось нужным, но оказалось мишурой.

Я думаю, что сейчас очень важно дарить друг другу любовь, общаться друг с другом, делать больше хорошего, чаще обнимать детей, проводить с ними больше времени, чаще общаться с родителями, поддерживать друзей просто звонком, добрым словом. Очень много людей остались без помощи, потеряли работу, у них остались семьи, которые нечем кормить и им нужно помочь продуктами, деньгами. Так что многое на самом деле от нас зависит.

Подготовила Александра Чуринова