Тяжелый разговор вместо предвыборного пафоса

Мы уже привыкли, что большинство предвыборных встреч, особенно если приезжают партийные или государственные боссы из столицы, это такой себе набор флажков, радостных лиц и пафосных речей. Что греха таить, совсем недавно такие встречи проходили по всей стране во время президентской гонки.

Но, иногда, бывает так, что вместо всеобщего ликования разговор идет о правде жизни, становится тяжелым и драматичным до слез. Сегодня мы стали свидетелями как раз такого разговора между представителями общественной организации «Патриот 2015» и Ириной Фриз, министром по делам ветеранов, кандидатом в депутаты по спискам партии «Европейская Солидарность».

Автор: Сергей Гузь.

За одним столом оказались родители погибших в АТО парней, ветераны, прошедшие АТО, и министр – представитель исполнительной власти государства. И вот первые говорят, говорят, изливают свою душу о самом ценном, что утрачено навсегда, а министр молчит, долго молчит, не перебивая, словно глотая всю накопившуюся боль несправедливого отношения государства к этим людям.

Трудно словами передать весь драматизм, как отец погибшего парня пытается понять, почему компенсация (доплата к пенсии) за погибшего сына меньше 400 гривен в месяц? Или недоумевающую от унизительной доплаты меньше 8 гривен в месяц мать, сын которой, тоже АТОшник, умер не от пули или осколка, а от туберкулеза. Родители тех, кто отдал жизни за свою страну, не требуют увеличения выплат, не торгуются, они возмущены чудовищной несправедливостью государства: «Сейчас в стране снова тяжелая обстановка, вы снова обращаетесь к этим ребятам, которые встали на ее защиту в 2014 году, а что вы делали эти 5 лет?»

Обидные фразы, словно булыжники, летят и летят в адрес министра по делам ветеранов. Молчат ветераны АТО, молчит Ирина Фриз, кажется, что она оцепенела, а родители все говорят, говорят и не могут остановиться. Уже давно вышло запланированное время встречи, а острые, злые вопросы продолжают сыпаться один за другим, кажется, им не будет конца.

«Это неприятно слышать, но это — правда, и кто-то должен ее говорить», — подвел черту этому монологу Александр Самойлович, отец погибшего в АТО бойца Максима Самойловича, имя которого носит УВК №37.

Но тут в разговор вступили сами ветераны АТО, так что Ирина Фриз не успела ответить ни на один из вопросов родителей. И снова ей пришлось выслушивать тяжелые упреки: о том, что власти потихоньку забывают о проблемах ветеранов, что все льготы Киев перекладывает на местные бюджеты, а те тоже не резиновые, что нет необходимых законов, что требование ветеранов АТО выполнения льгот и гарантий превращается в попрошайничество, унижающее АТОшников. Они говорят, что им не нужно такое унижение, а нужна работа, которую непросто найти тем, кто вернулся с войны. Говорят о своем желании создать в городе культурно-патриотический центр, который бы объединил полторы тысячи ветеранов АТО и родителей погибших парней, и что местная власть выделила помещение, но денег на его ремонт нет и взять негде. «Мы съехали опять на попрошайничество, надо что-то решать…» — теперь подводит свою черту один из ветеранов АТО.

Кажется, что встреча пошла совсем не в ту сторону, звучат фразы, что «ничего она не будет решать, она приехала агитировать», и что сейчас будет еще более драматичная развязка такой неожиданной и совсем не агитационной встречи…

Первые слова Ирины Фриз звучат очень напряженно, словно она пытается заглушить обиду от всех этих претензий, высказанных, как личные упреки к ней: «Я на должности министра чуть больше 6 месяцев, и мне есть, что сказать о работе, но я сюда приехала не отчитываться». Видно, что министр пытается заново настроить разговор, что речь уже не об агитации и пафосе, а о поиске тех слов, которые могут дать людям хоть какую-то надежду на справедливость. И она начинает рассказывать представителям организации «Патриот 2015» о том, где они могут взять денег на развитие культурно-патриотического центра. Говорит о том, что не забыты и семьи погибших бойцов, их интересы будет защищать новый закон. Его уже подготовили и в ближайшее время вынесут на общественное обсуждение. Говорит о создании единого реестра ветеранов АТО, где семьи погибших будут приравнены в правах к ветеранам, и многом другом.

Постепенно разговор переходит в обсуждение конкретных пунктов мероприятий, которые можно и нужно сделать для этих людей. «Должна быть государственная программа и государственная политика по отношению к ветеранам. Министерство создали «под елочку», — напоминает Ирина Фриз собравшимся. – У нас даже нет строки в бюджете на финансирование».

Когда до конца встречи остаются считанные минуты, оттаявшие немного родители ветеранов и сами АТОшники вспоминают, что встреча была приурочена к выборам: «Расскажите о себе, как о кандидате, вы ведь агитировать приехали». Но, вместо агитации, министр и кандидат ответила, что если сами ветераны будут гнобить это новое министерство, то в исполнительной  власти просто некому будет представлять ветеранов: «Вы должны быть активными и дерзкими в отстаивании своих интересов».

Уже после того, как закончилась эта необычная предвыборная встреча, больше напоминавшая холодный душ для представителя центральной власти, мы взяли небольшой комментарий у Ирины Фриз:

— На встрече было много упреков и эмоций, наверное, слишком много?

— Их эмоции и их претензии абсолютно адекватны. По большому счету, то, что в конце нашей встречи мы вышли на реперные точки, которые требуют дополнительного продвижения, – это прекрасно. Это тот, условно говоря, чек-пойнт, который мы будем закреплять, и работать дальше.

— Не жалеете, что может не хватить времени в должности министра, чтобы реализовать все это?

— Я могу сказать одно: вот эти шесть с небольшим месяцев в должности министра — один из ярчайших этапов в жизни не потому, что я пытаюсь расхваливать, а потому, что встретила такое количество уникальных людей, что в какой бы должности дальше не была, я буду заниматься вопросами ветеранов. Потому что много не бывает, когда до этого был полный ноль. И как законодатель, и как представитель исполнительной власти, после того, как погрузилась в проблемы ветеранов и их семей, я буду этим заниматься.

— На встрече проводили аналогии с проблемами американских ветеранов войны во Вьетнаме, можно вспомнить проблемы афганцев, и вот сейчас проблемы ветеранов АТО – это какая-то системная неготовность мирного общества, государства к решению таких задач?

— Это проблема, в первую очередь, государства, которое несвоевременно реагирует на то, чтобы вырабатывать государственную политику для ветеранов. В любом государстве, к перечисленным вами можно добавить и Грузию, и Хорватию, и Британию, отсутствие своевременной качественной государственной политики, или хотя бы базовой, определяет негативное восприятие ветеранами любой власти. В данном случае мы создали министерство на 5-м году войны, что не так уж и плохо, но и не хорошо. Потому что госслужба, которая была организована в исполнительной власти, просто не могла реагировать на решение вопросов ветеранов на надлежащем уровне. Потому что у нее функционал ниже, чем у министерства, и она не могла выступить ни с инициативами по изменению нормативных актов, ни с инициативой законодательной. Именно поэтому я тогда и сейчас отстаиваю необходимость деятельности министерства по вопросам ветеранов, которое будет заниматься исключительно проблематикой наших ветеранов.